Размышления о родительстве

Откуда же, вот откуда же в столь большом количестве берутся «яжемать», «у меня их двое/трое/…», «родить — главное предназначение женщины», «я кормящая мать и обо мне особенно нужно заботиться», «я — мать, а значит я имею преимущество перед теми, кто не рожал» и прочая.
Все эти и еще множество сформулированных внятно или витающих в воздухе убеждений для меня звучат так, будто есть кто-то или что-то, с чем нужно спорить, кому нужно что-то доказывать.
Будто есть оппозиционное мнение, другой полюс, крайность, ставящий под сомнение эти лозунги озвученные прямо или продемонстрированные.

А если есть одна крайность, то по закону физики (ну очень физика с законами психики совапдают), есть и другой крайний полюс.

Вот его-то часто совсем не осознают.
Он — этот полюс — всегда витает где-то в воздухе в виде невнятной тревоги, в виде тяжести в воздухе, в виде какого-то смутного возбуждения в душе, которое часто не конкретизируется, не вызревает в конкретное чувство, так и оставаясь вот этим вот невнятным, смутно-тревожным, висящим в воздухе.
Имя этому нечто — стыд. Стыд, который звучит постоянно где-то на подкорке «ты плохая мать», «ты неправильно делаешь», «ты виноват(а) перед своими детьми за то, что то и се не додаешь», «о себе заботишься? А в это время мог(ла) бы ребенком позаниматься!».
Ну и так далее.

Это первая составляющая белого пальто «яжемать», которое транслируется настолько белым именно потому, что слишком много некрасивых пятен, которые не дают покоя, стремится скрыть.

Вторая составляющая про то, отчего же эти пятна не дают покоя. Ну подумаешь тут неидеален человек, там, сям. Все мы такие. А тут вот в теме родительства вдруг ваще непереносимыми становятся эти идеальности. Почему?

Все просто.
Мы все — дети своих родителей. И родители каждого из нас — люди. А значит неидеальны. А значит тут недодали, там перегнули, сям травмировали, а вот за этот вот эпизод ваще простить их невозможно.
А те, кто говорит, что родители их идеальны, те безбожно кутают их в белые пальто ради сохранения иллюзий и бегства от чувств, организованных снова вокруг стыда. Но это другая тема.
Я про наших неидеальных родителей.
До тех пор, пока есть борьба с их неидеальностями, до тех пор, пока к ним есть претензии и обвинения, невозможно избавиться от стыда за собственное неидеальное родительство.
Улавливаете связь?

В психологии это называется проекция.
Если я всю жизнь не могу простить маме ее черствость в те моменты, когда мне было плохо, то когда я себя застукиваю за тем, что я называю черствостью, во мне мой внутренний ребенок из прошлого кричит, пристыживая: «плохая! Плохая мать! Рушишь меня».

И вуаля — вот они две части этого конфликта, который проигрывается столь быстро, что часто остается вообще неосознаваемым, не пойманным — собственные потребности и жизнь, ограниченность в своих возможностях, бессилие быть идеальным родителем и на другой чаше весов обиды, травмы, болезненный опыт, полученный с родителями в собственном детском опыте.

Но все было бы проще, если бы не то, что я называю детоцентрированностью.
То есть то, что в нашем обществе настолько распространено вот это вот «яжемать», что достаточно просто быть матерью и действительно получать много плюшек от общества.
Хотя, казалось бы, за что?
За то, что совершеннолетний человек со своей головой на плечах сделал свой выбор стать родителем? Осознанный или неосознанный.
Ибо совершенно точно, когда взрослые люди очень озабочены тем, что бы не иметь детей, они очень хорошо заботятся о контрацепции.
Но откуда в обществе такая центрированность на родительской роли? Особенно к женщинам, ставшим мамами меняется отношения в сторону увеличения плюшек.

Я стала подслушивать разговоры, происходящие вокруг детей. И подслушав один из них, у меня внутри сначала все йокнуло, а потом схлопнулось в осознание.
Разговор незатейливый:
Окулист осматривает младенца. Как и все врачи в роддоме к новоиспеченным мамочкам относится как бы подбадривающе и поддерживающе:
-Тааак, кто у нас здесь? Девочка? — улыбаясь спрашивает врач, попутно занимаясь ребенком
— Девочка — гордо отвечает молодая мама.
— Оооо, помощница растет — поддерживает врач
— Хотелось бы — отвечает мама.

Ну, собственно, и весь диалог.
А схлопнулось у меня про то, что такие функциональные ожидания к новорожденной девочки имеют свои корни, уходящие далекоооо-далеко.
Во времена, когда не до духовных исканий было, а нужно было тупо выживать. С утра если корову не подоить, голодным останешься, скотины такими темпами лишишься. Дрова не раздобыл, не поколол. печь не растопил — хана будет. Замерзнет вся семья и с голоду помрет.
В поле не пашешь — так же не выживешь.

Наши бабушки (да и более молодые поколения) часто говорят, что депрессия — это выдумка все. Потому что в те времена развивать чувствительность было некогда.

Это сейчас есть для этого пространство.
А тогда хорошая мать — это если удалось из семерых детей уберечь по-максимуму. От голода хотя бы. От болезней вряд ли было возможно.
И чем больше рук, тем выше шансы на выживание. Функциональность тогда напрямую была завязана на ресурсы для выживания. И мать тогда действительно была властной фигурой, которая руководила тем, кто за хату в ответе, кто за скот, кто в поле урожай собирать будет, а кто настолько мал, что можно еще потетешкать немного.

Короче, ребенок в те времена — это ресурс для выживания. Мать, рожающая детей, дает роду, деревне, народу выжить. До сих пор некоторые ценят больше мальчиков, чем девочек, типа воин растет. А про девочек говорят «хозяюшка будущая». Ну, или как в эта врач говорит «помощница».

Времена поменялись, а прежние ценности по-прежнему на автомате фигачат.
До сих пор некоторые женщины убеждены, что мать — властная фигура, которую нужно почитать и слушаться только потому что она мать.
Что главное предназначение женщины — родить (конечно, раньше женщина ничего более полезного для развития семьи и общества сделать действительно не могла).

И, что самое важное для меня в рассматриваемом контектсте — рождение детей было важно для общества в целом в тяжелые времена. И воспитывать так же могло «общество».

Да чего уж далеко ходить.
В советские времена было абсолютной нормой одна-двухмесячного ребенка отдавать в ясли и идти работать.
Воспитывало тогда детей «общество» — ясли, детсады, октябрята-пионеры-комсомолы вот это все.
Границы были размыты.
«Общество» задавало тенденции того, что правильно.
Пионер должен быть честен, всегда приходить на помощь товарищу и помогать старшим. Помните?

То есть родителю не надо было знать ничего про тонкую душевную организацию, теорию привязанности и грудное вскармливание. Все решала партия.
Но и отвечала за все партия.
Личная ответственность была размыта.
Учили обезличиванию, называя это скромностью.
Это не Петин талант, это бригада завода отличилась. А если Петя свои достижения не размазал до всей бригады, то Петя муд… эгоист! Важно произносить «эгоист» как будто это что-то плохое.

А сейчас все то, на чем росло наше «общество» развалилось.
Каждый строчит как он хочет.
Нет единых правил.
В моде психология.
Личность.
Индивидуальность.
Куча информации про это.
Но не в моде брать на себя ответственность за себя.
Просто непонятно как это делать. В книжках и интернетах много этого слова, а че с ним хоть делать-то?

Это что, теперь, когда мне плохо, я не смогу прожить вот эту вот внутреннюю правду про то, что это все потому что мать меня тогда бросила? А здесь обманула. А здесь не позаботилась.
Это все потому что отец ушел из семьи. Пил. Был жестким.

Я помню свое собственное ощущения ужаса от образовавшейся дыры.
Я много лет работала на личной терапии про травмы, полученные в родительской семье. И однажды у меня случилось озарение что все, уже все проработано.
Уже все равно что было.
Уже важно только то, что я сама делаю с тем, что у меня есть.

И вот это «я сама», где я сама не только решаю какой будет моя жизнь, но я сама и расхлебываю все по полной за все свои решения, спирало у меня дыхание и я себя чувствовала тотально одинокой на всем белом свете.

И уже не скажешь «это потому что мама/папа». Скажешь только «это последствия моих решений. Шитхэппенс. Надо теперь учиться выбираться из этого дерьма. Надо теперь признавать, что это мое собственное дерьмо (а не мамино-папино). И я не жертва. Я насрать могу огого как. И не только себе».

Вот эта вот встреча с собой, обнаружение себя настоящей, а не разглядывание под лупой своих родителей и прочих значимых людей вызвало во мне куда большую тревогу и страх, чем все то, что было прежде.

Все что было прежде — это рельсы, по которым очень удобно кататься. Их проложили когда-то, ими можно пользоватся и ныть, что ведут они в полную жопу, а не к счастью.
Вставать же впервые на свои собственные ноги. Особенно, когда тебе не год и два, а уже стучит какой-то там десяток и ты привык называть себя взрослым, неуязвимым.
Вставать и показывать себя миру новичком, пытающимся освоить что-то новое, ошибаясь, падая, попадая в нелепые ситуации, оставаясь уязвимым и подвергая себя риску быть осмеяным — это куда энергозатратнее, чем рельсы, проложенные кем-то, ведущие в жопу, но на этих рельсах можно быть капитаном, обвиняющим бездарных рельсоукладчиков. Сильной устойчивой личностью, бесконечно анализирующей своих родителей и прочих му.. простите. У меня сегодня деть без мата.

Короче.

Резюме того, чем я хотела поделиться:

В нашем обществе сейчас нет единых правил.
Поэтому быть «хорошим родителем» — это ловушка.
Нынче так много противоречивых концепций «хорошего родителя», что если ориентироваться на что-то из вне, то это априори делает любого родителя виноватым и плохим (и это логично звучит, но знали бы вы, как я в это попала, испытывая вину и стыд за свое родительство, ибо все равно в моей голове была вот эта вот зараза «вот уж мои-то дети.. вот уж я-то как мать…». Ага. Этот нарциссический налет стыда и ожиданий от себя идеальности оказался гораздо толще на деле, чем я себе про это представляла).

До тех пор, пока есть потребность дро.. строчить на то, какими были родители и к какой несчастной судьбинушке это вас привело, невозможно быть устойчивым в собственной родительской позиции. Ибо так же, как вы обвиняете своих родителей за что-либо, так же вы обвиняете и себя, теряя отношение к себе, рассмотрение контекстов и возможность найти баланс между заботой о себе и о ребенке.

Ну, и последнее. Самое стремное, покруче прыжка с парашютом.
Задвинуть все привычные концепции и анализы чего откуда взялось и рискнуть встретиться со своими уязвимостями и внутренней правдой, где нет виноватых, а есть просто факты — чего вы прямо сейчас умеете для собственного счастья, чему нужно научиться, вджобывая и рискуя обосраться, а какие свои ограничения и неидеальности принять как данность, обоснованную тем, что вы человек.

Такие дела.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *