Насилие как культурная норма

Прежде чем я начну сдержанно пытаться сформулировать слова, пытаясь изолировать их от желания взять и уебать, я хочу определиться с терминологией.
Насилием я здесь буду называть все, что связано с действиями в отношении любого человека против его воли.
Именно это определение задает основной контекст того, что я хочу выразить.
То есть вот у нас про сексуальный контакт, когда женщина против него — это признается насилием. А вот если в репу дать по пьяни, или отжать что-либо обманным путем — это уже вроде как не насилие. Будто насилием уместно называть только то, за что сажают.
Однако тема эта для меня куда шире. И, как человек, не понаслышке знакомый с насилием, я постараюсь сдержать свою накопленную ярость и раскрыть суть «социальноприемлего насилия». Того насилия, после которого не остаются побои на теле, но душа вся искалечена и последствия такого вмешательства могут быть страшнее переломанного носа.

А почему вы до сих пор не поженитесь?
А ты за кого голосовать на выборах будешь?
А почему у вас детей до сих пор нет?
Ты знаешь, в твоем возрасте нужно уже рожать.
Я, на правах мужчины, скажу что… (и прочий шовинизм)
Попытки касаться другого человека, даже когда он пятится или прямо в лоб говорит, что не хочет, что бы к нему прикасались.

И прочая.

Вчера я попала в ситуацию, когда мои прямые просьбы не прикасаться ко мне, не тыкать меня в бок, не прыгать на меня сзади, сильно пугая, не вмешиваться в мои разговоры с другими людьми, оставались проигнорированы.
Степень ярости моей росла и одновременно я себя чувствовала бессильной — у меня не было возможности физически дистанцироваться, уйти, при этом я осознавала, что если я поддамся рефлексу, выработанному во времена моего трудного подросткового возраста и сломаю нос или в печень заеду, то виноватой окажусь я. А другого способа быть услышанной (все просьбы, даже жесткие, прекратить меня хватать, тыкать, тянуть куда-то и пр. оставались проигнорированы) не оставалось.

Это же так «нормально» в нашем обществе — нарочито игнорировать обозначения личностного пространства. И это же так жертвенно, потом ходить по больницам со снятыми побоями, пытаясь посадить «насильника», который вдруг, ни с того ни с сего напал на невинную жертву, которая все про хорошее хлопотала.

Вспоминаю российские таблички: «Посторонним вход строго воспрещен». Будто, если просто написать «только для персонала», то это не сработает. И вот это вот «строго воспрещен» так же часто нихрена не работает.

Меня так же впечатляет тенденция нашего общества поощрять тенденцию к терпению этого насилия.
Отвечать на неприличные вопросы, которые никакого отношения к тем, кто спрашивает, не имеет.
Но как-то так спрашивают, что вроде как это естественный вопрос и с бесстыжим любопытством я встречаю взгляд, ждущий «на законных основаниях» ответа.

— Вы с работы? — первое о чем меня спрашивает чрезмерно любопытная соседка в лифте, которая уже не первый заход делает на то, что бы таки узнать кем я работаю.

— Желаю тебе в этом году счастливого пополнения семейства! — прочитала сегодня в ленте пост про такие пожелания на день рождения девочке, которая совершенно не хочет детей.

— Ну ты когда внуков-то родишь? — спрашивают часто требовательные к собственному комфорту родители, не интересующиеся желаниями своих детей, не предполагающие, что их собственные дети имеют выбор — показывать внуков бабушке и дедушке или защищать их от них. Например, не рожая их вовсе.

— …Ах, ребенок без отца? Тогда Вам обязательно нужно делать аборт, что бы не плодить несчастных детей — выразила свое мнение врач-гинеколог моей подруге, когда та была на осмотре.

Я уверена, каждому из вас приходилось слышать в свой адрес миллионы таких комментариев и вопросов, ответы на которые касаются только вас, и не имеют никакого отношения к тому, кто спрашивает.

Если бы душу можно было бы просветить рентгеном, сделать фотки, оценить степень разрушения, то каждый такой вопрос можно было бы зафиксировать как тычек пальцем между ребер с разной степенью силы. Кому-то такой вопрос как прикосновение неприятное, но несущественное, а если ребра уже переломаны, то это как тыкать в место перелома, разрушая только-только начавшийся процесс заживления.

Мне нравится русская открытость, такая своеобразная детскость, но ровно до тех пор, пока она не превращается в откровенное хамство в виде попыток вторгнуться туда, куда не просили (и тогда понятно почему в России двухметровый забор — это абсолютная норма. По другому будут пялиться, интересоваться, делать вид, что не понятно, что это частная территория. А даже если и понятно, но без забора, то почему бы не проехаться своим трактором по этому прекрасному газону?).

Хотя, впрочем, не от только от культуры общества это зависит, но и от уровня личностной зрелости.
Трехлетние дети вполне себе уверено задают неприличные вопросы, присваивают себе чужие игрушки, если понравились и могут укусить в качестве признания в любви. Это нормально для их возраста — у них нет эмпатии, способности соотноситься с другими, а не только со своими потребностями.

Но вот когда такие трехлетние дети становятся гинекологами (или другими врачами, не чувствуюими берегов), учителями, родителями или кем-либо еще, имеющими власть над другими, зависящими от них людьми, вот в этом месте наступает для меня полный ахтунг.
И мне очень жаль, когда я попадаю в среду таких людей, что это по прежнему во многих кругах считается нормой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Метки статей